Уехала мать на отдых и попросила друга за дочкой присмотреть

Она у меня красивая. Ей скоро исполнится сорок лет, а выглядит она на двадцать пять, не больше. Это удивительно. Я не понимаю, как ей удалось так хорошо сохраниться. У нее завидная талия, бедра не узкие и не широкие — кожа нежная, шелковистая, а на лице ни одной глубокой морщинки. Когда мы идем рядом, я чувствую, что мужчины обращают на нее внимание ничуть не меньше, чем на меня. А мне только восемнадцать. Шутка шуткой, но если и дальше так будет продолжаться, то я ведь могу состариться гораздо раньше ее. Потому что, что бы ни случилось, даже самое ужасное, ей ничего не делается.

Живем мы в новом районе, и у нас приличная двухкомнатная квартира. Нас всего трое, мама, я и мой любимчик, королевский пудель. Папа подарил мне его щенком, когда я перешла в восьмой класс.

Нет, папа с нами не живет. Он оставил нас давно — когда я училась в третьем классе. Помню, я тогда жутко ревела и хотела, чтобы он взял меня с собой. Но сейчас ничего, привыкла. У папы уже другие дети и другая жена. Но я никого из них не знаю. И знать не хочу.

Конечно, кроме папы. На папу я нисколечко не сержусь. Я стала большая и теперь понимаю, что такой человек, как папа, ни за что не будет жить под одной крышей с женщиной, которую больше не любит. Тем более, с такой капризной и обидчивой, как моя дорогая мамочка. Между прочим, она до сих пор на него дуется, никак простить не может.

Они иногда встречаются. Правда, реже, чем мне бы хотелось — только если по какому-нибудь неотложному делу. При встрече мама говорит с ним сухо, как-то неестественно, свысока и надменно, а потом, когда он уйдет, запирается у себя в комнате и плачет.

И вот наступило лето. Это лето я, наверное, никогда уже не забуду. Со мной столько всего случилось.

Я впервые все лето провела в Москве, никуда не выезжала. Мама собиралась в отпуск на море, а я отказалась. Сказала, что не хочу жарится целыми днями на солнце. Но если правду, то это было не главное. Просто мне вдруг страшно захотелось побыть совсем одной, без опеки.

Прежде чем уехать, она три последних дня с утра до ночи все учила меня, как я должна себя здесь вести, что делать и, особенно, чего не делать. По мере приближения срока ее отъезда страх ее за меня возрастал и возрастал. Буквально за час до выхода из дома мама не выдержала. Стала вдруг лихорадочно звонить своему давнему приятелю и умолять его, чтобы тот присматривал за мной.

Этого ее приятеля звали Гарик. Он работает с мамой. Я знала, что она к нему неравнодушна, и догадывалась, что сам Гарик влюблен в нее по уши. Наверное, поэтому она не сомневалась, что он вполне надежный человек и охотно окажет ей эту небольшую услугу.

Гарик действительно оказался на редкость исполнительным. В первый же вечер, как только я осталась одна, он позвонил мне и умудрился совершенно испортить настроение. Все пытался шутить, хвалил мой голос и клялся, что не даст мне скучать.

Господи, как будто я скучала!

В квартире теперь был мой любимый художественный беспорядок. Это же мечта — свобода, покой, тишина, никто тебя не дергает, не пилит, и целый день делай, что хочешь.

Кажется, сама судьба пошла мне навстречу.

Не помню, на второй или третий день, прогуливая Боя, я неожиданно разговорилась с соседкой по подъезду, с которой мы раньше даже не здоровались. Это была довольно приятная девица с шикарными длинными ногами. Она в универе — окончила первый курс. Мы протрепались с ней часа два и, судя по всему, понравились друг другу. Конечно, я сразу выложила ей, что мама моя в отъезде и я сейчас сама себе царь и Бог. В таком случае, сказала она, почему бы тебе не поехать к моим друзьям; посидим, послушаем музыку, у нас там интересно. Я с радостью приняла ее приглашение.

В первый раз мне показалось у них все страшно необычным и интересным. Сначала я всему удивлялась и вела себя как последняя трусиха. Они все такие начитанные, уверенные, свободно говорят о чем угодно. Мне было как-то непривычно, я никогда ничего подобного не видела. Хорошая современная музыка, вино, фрукты, все девицы целуются, позволяют любому себя обнимать и танцуют кто как хочет.

Ко мне моментально прилип красивый мальчик. Он был мил, внимателен и понимал что я волнуюсь. Потом он проводил меня до дома и мы условились о встрече.

После моих сопливеньких школьных вздыхателей этот напомнил мне папу. Серьезный, умный, уверенный в себе. Он приезжал ко мне несколько раз. Всегда вел себя мило и интеллигентно. Он мне понравился, и я позволяла ему многое из того, что еще никому до него не позволяла. Но потом произошло непонятное. После нескольких таких встреч, когда я уже по-настоящему влюбилась, он вдруг исчез. Просто пропал, канул. Он бросил меня, даже не объяснив почему. Это был удар. Я не знала, что и подумать. Хотя теперь я, конечно, догадываюсь, в чем дело. Я была еще совсем глупенькая. Я чистосердечно призналась ему, что еще никогда… никогда и жутко боюсь…

Вот когда я почувствовала, что мне не хватает мамы. Мне так о многом хотелось ее спросить. Я ходила из комнаты в комнату, не зная, куда себя деть. Спасибо Гарику — он звонил каждый вечер, и это было все-таки утешение.

Господи, какая я была дура.

Дня через два я наконец разозлилась и сказала себе: хватит, время летит, и нечего напрасно киснуть.

Я опять стала ездить с соседкой к ее друзьям.

Мой подлиза там больше не показывался, и у меня появились новые мальчики. Я поняла, что довольно привлекательна, и теперь пользовалась этим вовсю. Вместе с тем, после такого удара, я стала осторожнее. Сломя голову я уже не бросалась на шею первому встречному. Нет, я теперь всем им немножко мстила — пусть повздыхают и облизнутся. Поступать так, наверное, жестоко и эгоистично, но я была ужасно зла на них всех, трусливых обманщиков. Правда, в это время на моем поведении уже начинало сказываться влияние назначенного мамой опекуна.

Постоянные беседы по телефону сделали свое дело — он стал у меня бывать.

Гарику было, как и маме, что-нибудь около сорока. Как-то он сам признался, что действительно безнадежно влюблен в мою маму вот уже более десяти лет. Это из-за нее он так поздно женился, в тридцать пять лет. Несмотря на это, он говорит, что обожает свою жену и двух своих маленьких пацанят. Гарик спортивного вида мужчина, с приятными манерами. Не слишком красивый, я бы даже сказала, совсем некрасивый, но необыкновенно умный.

Сначала я чувствовала с ним себя стесненно. Он, кстати, тоже. Но очень скоро мы с ним подружились. Я даже начинала хандрить, если он вдруг вечером долго не звонил или не приезжал.

А однажды он нежно обнял меня и поцеловал.

Господи, что со мной было!

Я моментально потеряла слух, зрение, голову, ноженьки мои ослабли, и я упала к нему на грудь. Я вся дрожала, горела, не понимала, что со мной. Все вокруг плыло, кружилось. Он что-то нежно шептал мне, что-то такое делал со мной, чего, я знаю, ему никак нельзя было делать, а мне было страшно, удивительно, жутко и вместе с тем так хорошо.

Во всем теперь Гарик стал для меня первым. Да, да во всем…

Мама приехала в самый разгар нашей страсти — это было так некстати. Бодрая, веселая, загорелая. Шоколадный цвет кожи ей очень идет, и она это прекрасно знает.

Я, кажется, зря волновалась. Она вся была еще там, у моря, и, конечно, ничего не заметила.

Мой обязательный Гарик приехал отчитаться за меня. Они сидели с мамой на кухне и разговаривали нарочно негромко. Поскольку в первую очередь это касалось меня, я подслушивала беззастенчиво.

«Ты не представляешь, дорогой мой, как я тебе обязана. Ты просто спас меня, да-да, не спорь, спас. Она же совсем ребенок и ничего не понимает —ты заметил? Могла бы тут одна втюриться в проезжего молодца. А что? — вполне могло быть. Что бы я тогда стала делать? — Я услышала, как Гарик сказал: «Ты прелестна. Но все равно не стоит так пылко меня благодарить. Поверь, мне это было совсем не в тягость». «Чудный, добрый, хороший Гарик,— сказала мама,— ты настоящий друг.»

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Уехала мать на отдых и попросила друга за дочкой присмотреть