Как сбежала красавица Людмила со своей свадьбы

Димка стоял в конторе перед председателем и от смущения не знал, куда деть глаза: глядел в потолок.

— Женюсь я, Сергей Маркович. Машину бы мне… И три дня отгула.

Председатель держал в руке телефонную трубку, хотел куда-то звонить, но, услышав это, и телефон оставил.

— Ну что ж! Поздравляю. Только что ж это ты не вовремя задумал жениться? Испокон веков у нас по осени женятся. Не можешь дождаться?

— Не могу,— сказал Димка.

— Невтерпеж, что ли?

— Да нет… Боюсь, как бы невеста с другим не сбежала.

— А кто этот другой?

— Летчик один с Шатиловского аэродрома. Он скоро демобилизуется, вот я и боюсь.

Сергей Маркович улыбнулся.

— Ну, на Асю это не похоже, чтоб с другим сбежала.

— А при чем тут Ася? — смутился Димка.

— Как? Разве ты?..

— Ася — мой друг,— сказал Димка,— еще со школьной скамьи, так сказать. Но…

Он немного помедлил, не зная, как объяснить, чтоб было понятно.

— Но… разве на друзьях женятся?

Сергей Маркович внимательно поглядел на Димку, вышел из-за стола, усадил Димку на стул, сам пристроился рядом.

— Ну-ка, давай разберемся. А на ком же еще женятся если не на друзьях?

Димка молчал.

— Нет, ты мне объясни, может, я чего-то не понимаю,— продолжал председатель,— теперь вы больно грамотные пошли. Объясни мне: что такое любовь?

— А то вы сами не знаете? — усмехнулся Димка.

— Я-то, может, и знаю, но хочу от тебя услышать. Ну, так что такое любовь в современном понимании этого слова?

— Что? Что? — Димка начинал уже злиться: пристал тут, понимаешь.— По-моему, любовь — это… когда голова кругом. А современно это или несовременно, не знаю. Утром встал — думаешь о ней, ночью проснулся — тоже думаешь. А потом…— Он махнул рукой, будто приговор себе подписал,— уже ничего не думаешь и не понимаешь…

Сергей Маркович прошелся по кабинету, раздумывая над Димкиными словами. Потом опять присел рядом с ним.

— Ну, и кто ж она такая, от которой у тебя голова кругом?

— Людка Громова. Из Могилева.

— Никандрова дочка, что ли? Такая черненькая?

— Не,— улыбнулся Димка— теперь она уже беленькая.

— А не боишься? — спросил председатель.

— Чего? — моргнул глазами Димка.

— С вечера ляжешь спать с блондинкой, утром проснешься, глядь — она уже брюнетка.

— Что ж делать, раз мода такая теперь пошла? Зато не заскучаешь.

— А, ну, это конечно. Постой, постой,— вдруг вспомнил Сергей Маркович,— так она в городе работает!

— Работала. На каком-то заводе, да не понравилось ей там, с начальством не поладила.

— А в колхозе, думаешь, поладит? Или, может быть, ты тоже надумал вместе с ней в город податься? Тогда уж говори сразу, признавайся…

— Да нет, вы же знаете, у меня мать больная. Куда мне с ней?

— Ну, а летчик-то этот,— спросил председатель,— она что ж, его любит или как?

— Да нет, говорит, не любит. Меня, говорит, любит.

А ему, дескать, назло.

Сергей Маркович пристально поглядел на Димку.

Слушай, не нравится мне что-то вся эта история с летчиком. Выходит, она идет за тебя замуж, чтоб насолить ему. Так, что ли?

— Не знаю, я в это не вникал.

— И при таком условии ты все же решаешься жениться?

Димка глубоко вздохнул:

— Теперь уже поздно отказываться, я слово дал.

— А, ну гляди сам… Ты когда идешь в армию?

— Наверное, осенью возьмут.

— А что ж невеста?

— Обещается ждать.

Димка немного помолчал и добавил:

— Если я женюсь.

Сергей Маркович положил Димке руку на плечо и сказал: — Ладно, что с тобой сделаешь? Своя голова на плечах. Машину я тебе, конечно, дам: легковую да и грузовую, если для гостей. И отгулы, как положено. Ну, всякие там подарки от правления колхоза, само собой.

Проезжая мимо того места, где Ася с Сережкой недавно раков ловили, Димка маленько взгрустнул. Да, нехорошо как получается… Дружил вроде с ней, а женится на другой… Но тут же и успокоил себя разве такой нужен жених для Аси? Ася… это Ася.

О том, что это он попросил Асю остаться в колхозе, Димка уже забыл. Не придал этому значения. Он даже и подумать не мог, что Ася осталась из-за него. Пустяшные это мысли. И председатель зря встревожился. Ася найдет себе жениха и получше. Только где она его найдет? Где?

Поначалу свадьба шла вяло, хоть и гуляла на ней вся, считай, Петуховка.

Гулять-то гуляли, но настоящего веселья еще не было. Лишь витал над столами ровный, сдержанный гул. И вдруг наступила тишина. Так иногда бывает, когда разом, словно сговорившись, все на минуту смолкают. Про такие минуты в старину говорйли: тихий ангел пролетел. На этот раз никакого ангела не было, а вспугнутый этой тишиной сиганул с печки лохматый кот Барсик. Сиганул да с испугу угодил прямо в чугун с крахмальной лапшой. Выскочил, глаза ошалелые, лапша на нем клочьями…

Вот тут-то и началось. Кот словно придал свадьбе азарту. Все закричали, заспорили, стали обсуждать: к добру это или же вовсе наоборот.

В общем, в конце концов сошлись на том, что кот в лапше не к горю, а скорей к счастью.

Поднялся над столом председатель.

— Так давайте же выпьем за жениха и невесту, чтоб никакой кот в их семейной жизни дорогу не перебежал: ни рыжий, ни черный, ни с белым галстучком!

— Ура-ааа! — подхватила вся свадьба, радуясь тому, что председатель так ловко замял историю с злополучным котом.

Невеста сидела за столом в фате, в белом, длинном, до пят, платье. Словом, как в городе. На Димке тоже вместо привычной, замасленной телогрейки топорщился новенький черный костюм.

Невесту многие в Петуховке знали, но никто даже не предполагал, что она такая красивая. Ну, просто как картинка из журнала мод.

Только глаза у нее были какие-то странные. Словно она глядела, а ничегошеньки не видела.

Димка просто сиял. Сидя рядом с невестой, он будто подрос, поважнел, приосанился. Когда целовал Людмилу, так прижимал к себе, что было видно, целуется уже не мальчик, а настоящий мужчина. И гости, чтобы доставить ему удовольствие, почти не смолкая, кричали и кричали:

— Горька-аа!

Так докричались, что невеста наконец не выдержала:

— Вам все горько, а мне, например, даже сладко. Чем без толку кричать, лучше б песню запели!

Песню так песню, гармонист развернул мехи. Свадьба дружно подхватила.

Когда песню допели до конца, гости незамедлительно потребовали от гармониста «русскую» — для жениха и невесты.

Свадебного гармониста Димка привез из города. Как его Димка разыскал в городе, неизвестно, но играл Василий Федорович от всей, что называется, души.

Гости просят «русскую» — пожалуйста! Можно и «русскую». Он начал сперва тихонько, будто зазывая на круг, но с каждым новым коленом все быстрей, все яростней! Так что даже дед Морока не выдержал:

— Ну, что ты, жених, ядрена вошь! Выходи, а то я замест тебя выйду.

Димка прошелся раз-другой по кругу, словно нехотя, словно еще разогревая себя, и вдруг сорвался, руки его как одержимые заходили по груди, по животу, по коленкам, по подметкам ботинок.

— Вот это, дает!

— А еще кочевряжился.

Димка наяривал. Волосы его растрепались, глаза горели, по вискам текли струйки пота, но он и не думал сходить с круга, он только начинал, как говорится, входить в раж.

— Невесту! Невесту вызывай! — закричали гости.

— Надо поглядеть, не хромонога ли она!

— Не кособока?!

Людмила немного поломалась — для вида, потом тряхнула головой, смахивая с волос фату, и поплыла навстречу Димке, дробно топоча каблуками, чуть заметно поводя плечиком. Правда, ей мешало длинное белое платье. Тогда, Людмила, недолго думая, поддернула платье так, что стали видны коленки, и начала выделывать ногами такие кренделя, что даже у отменного танцора Димки зарябило в глазах.

Чтоб не ударить лицом в грязь, Димка пустился вприсядку — Людмила птицей закружилась вокруг него. Димка носился волчком— Людмила не уступала. И так они неслись в пляске, будто в полете, не замечая, кажется, ничего, что творилось вокруг.

Разъяренные пляской молодых, на круг потянулись все, кто еще мог держаться на ногах.

— Ну-ка, гармонист, еще шибче!

— Душа горит, Василий Федорыч!

Пустился в пляс даже дед Морока. Его останавливали, тянули сзади за рубаху:

— Стой, дед, а то рассыпешься!

— Дай молодым поплясать!

— А я что — разве старый?

Он стоял на одной ноге, а другой вертел вправо-влево

Плясали уже, наверное, часа два, без передыху. Гармонист хоть и знал свое дело, а все ж упарился. Хорошо еще, что рядом с ним села невеста и платочком вытирала с его лица обильно струящийся пот.

Снова уселись за стол, снова пили, ели, снова кричали:

— Горька-аа!

До того докричались, что вдруг обнаружили: Димке-то и целоваться не с кем — невеста исчезла. Туда-сюда— нет невесты. Стали допытываться: может, кто приметил, куда она подалась? Никто не приметил. Может, освежиться на улицу вышла? И на улице нет. Пошли по деревне. Ну, как в воду канула или сквозь землю провалилась.

Искали до самой темноты. А потом и в темноте — с фонариками. Кто-то резонно предложил заявить о пропаже в милицию, но Димка наотрез воспротивился:

— Зачем мне такая жена, которую нужно искать через милицию? Захочет — сама найдется.

И, правда, нашлась.

Когда гармонист снова заиграл, она вышла из чулана и, позевывая, сказала:

— Вот окаянные, поспать не дадут.

Димка посадил ее рядом с собой и не отпускал, все время держал под столом за руку.

Свадьба гремела первые сутки, вторые… Затихла только на третьи.

И все бы было хорошо, если б на третий день после свадьбы не сбежала невеста с летчиком из соседнего аэродрома.

— Ох, уж этот аэродром! Последних девок высасывал из деревень, как насосом. Но то девок, а ведь Людмила замужняя. Зачем же она тогда и замуж выходила?

Петуховка не на шутку заволновалась. Поначалу даже, как услышали, не поверили. Сроду не было такого у них в деревне! Это же позор на всю округу! Потом стали жалеть Димку-тракториста. Это ж надо— так истратился! Одних конфет брали на свадьбу пятнадцать килограммов! А все, что кроме конфет?..

Не жалела Димку одна только Ася.

— Так тебе и надо! — кипятилась она.— Взял красивую! С красивого лица не воду пить. На красоту дуть надобно. Чтоб не обжечься! Вот и обжегся… И поделом, поделом!

Так кипятилась Ася, но про себя, молчком.

«Эх ты, дурачок, дурачок… Женился на красивой. А разве же красивая может так любить, как некрасивая? Ничего, ничего, это тебе хороший урок, чтоб образумился».

Она все еще верила, что Димка в конце концов образумится. Но проходили дни за днями, а он и не думал образумливаться.

Загрузка ...
Вранья.Нет